Когда в июне 2026 года Международная организация труда приняла Конвенцию № 193 о достойном труде в платформенной экономике, многие обратили внимание на красивые формулировки о правах, алгоритмах и социальных гарантиях. Но на самом деле главный спор шёл совсем не об этом. Главный спор Женевы можно сформулировать одним вопросом: Кто такой платформенный работник?
Представьте себе: более 150 миллионов человек по всему миру ежедневно выходят на работу через цифровые платформы. Кто-то развозит еду, кто-то таксует, студенты подрабатывают репетиторами, кто-то выполняет заказы фриланса. Но вот парадокс: формально многие из них — не работники. Они «партнёры», «самозанятые», «независимые подрядчики». И именно эта фикция позволяла платформам годами уклоняться от ответственности — не платить больничные, не отчислять пенсионные взносы, не гарантировать минимальную оплату.
Конвенция № 193, принятая 12 июня 2026 года, кладёт конец этой игре в классификацию. Она применяется ко всем работникам платформ — независимо от того, как они классифицированы в национальном законодательстве (сотрудник, подрядчик, самозанятый) и где выполняется работа (онлайн или в конкретном месте). Впервые в истории международное право признало: платформенный работник — это работник, даже если в договоре написано иначе.
Если курьер, водитель такси или исполнитель заказов на цифровой платформе — предприниматель, то он сам отвечает за свои риски, доходы, отпуск, больничный и пенсию. Если же он работник, то появляются обязанности работодателя, социальные гарантии и трудовые права. Именно вокруг этого вопроса годами строились дискуссии между профсоюзами, работодателями и государствами.
Что решила Конвенция?
Самое важное положение Конвенции № 193 состоит в том, что она распространяется на всех работников платформенной экономики независимо от того, как именно они названы в национальном законодательстве. Неважно, именуется человек работником, подрядчиком, независимым исполнителем или самозанятым. Неважно также, выполняет он работу через интернет или развозит заказы по городским улицам, получив заказ на площадке у склада или гипермаркета.
Если платформа контролирует процесс, устанавливает цены, определяет график и может деактивировать аккаунт — перед нами не «предприниматель», а работник, со всеми вытекающими правами.
Именно здесь и проходит главная линия фронта. Работодатели настаивали на сохранении гибкости. Их аргумент: платформенная экономика — это пространство свободы, где человек сам выбирает, когда и сколько работать. Вмешательство государства, по их логике, убьёт эту свободу и уничтожит тысячи рабочих мест.
Профсоюзы отвечали: свобода без защиты, без достаточной переговорной силы — это фикция. Настоящая свобода — это когда у тебя есть право на больничный, на пенсию, на защиту от несправедливого увольнения через отключение аккаунта алгоритмом, лишая тебя единственного источника дохода.
Обе стороны частично правы. Гибкость — это действительно ценность платформенной занятости. Но гибкость не должна означать отсутствие прав. Конвенция № 193 находит баланс: она не требует автоматического признания всех платформенных работников наёмными сотрудниками. Но она требует, чтобы страны создали механизмы, гарантирующие им доступ к социальной защите и коллективным переговорам.
Впервые международное трудовое право исходит не из названия договора, а из фактических отношений между человеком и платформой. Для профсоюзов это принципиальная победа. На протяжении многих лет цифровые платформы строили бизнес-модель именно на том, что формально не являлись работодателями. Конвенция предлагает смотреть не на вывеску, а на реальное содержание отношений.
Почему работодатели сопротивлялись?
Позицию работодателей тоже нельзя назвать нелогичной. Платформенная экономика выросла именно благодаря гибкости. Миллионы людей используют платформы как дополнительный заработок, совмещая их с основной работой, учёбой или семейными обязанностями. Представители бизнеса опасаются, что чрезмерное регулирование уничтожит эту гибкость и приведёт к росту издержек. Чем больше обязанностей возлагается на платформу, тем выше стоимость услуг и тем меньше возможностей для расширения занятости.
Кроме того, работодатели справедливо указывают: далеко не каждый исполнитель хочет становиться наёмным работником в традиционном понимании этого слова. Многие действительно ценят свободу выбора графика и возможность самостоятельно распределять своё время.
Почему профсоюзы настаивали на изменениях?
На самом деле, свобода и зависимость в платформенной экономике часто существуют одновременно. Многие чиновники и работодатели любят представлять курьера как свободного предпринимателя XXI века. Но предприниматель сам назначает цену своего труда. Курьеру (да и таксисту на своей машине) цену обычно сообщает алгоритм.
Предприниматель самостоятельно выбирает клиентов. Курьер получает заказы от цифровой платформы. Предприниматель может отказаться от невыгодного контракта без угрозы потерять доступ к рынку. Курьер рискует получить снижение рейтинга или блокировку аккаунта.
Поэтому профсоюзы во всём мире всё чаще говорят о том, что значительная часть платформенной занятости фактически сочетает элементы самостоятельности и трудовой зависимости одновременно. Именно поэтому Конвенция № 193 уделяет такое внимание алгоритмическому управлению.
Алгоритмы больше не будут чёрным ящиком
Одно из самых революционных положений Конвенции — регулирование алгоритмического управления. Платформы обязаны обеспечивать прозрачность автоматизированных систем, влияющих на заказы и доход. А решения, принятые алгоритмом — например, блокировка аккаунта, — должны подлежать пересмотру с участием человека.
Это прямой ответ на то, что годами происходило в отрасли по всему миру, причем в России ситуация еще и получше, чем, например, в Индии или малых странах Карибского бассейна: алгоритм решает, кому дать заказ, кому снизить рейтинг, а кого и вовсе отключить. И никто, даже программисты, не знает, почему.
Если алгоритм влияет на распределение заказов, уровень дохода, рейтинг работника или доступ к платформе, человек должен понимать общие принципы принятия таких решений. Для миллионов работников платформ это вопрос не технологии, а элементарной справедливости.
Социальная защита перестаёт быть опцией
Конвенция требует от государств обеспечить платформенным работникам доступ к социальному обеспечению, справедливой оплате, охране труда и защите от насилия и домогательств. Это не рекомендация — это обязательство.
Спор идёт не о терминах. Спор идёт о том, кто будет платить за социальные гарантии. Платформы, которые годами экономили на этом, не хотят менять модель. Государства не хотят брать на себя дополнительные расходы. А работники остаются между ними — с той лишь разницей, что теперь у них есть международный документ, на который можно ссылаться.
Вопрос в том, услышат ли их в России, где самозанятость давно стала формой скрытой занятости, а платформенные работники до сих пор не имеют чёткого правового статуса. Конвенция № 193 не решит эту проблему автоматически. Но она даёт инструмент, с которым можно идти в суд, в парламент, в правительство.
И это — уже победа.
А что это означает для России?
Российская ситуация имеет свою специфику. За последние годы самозанятость стала одной из самых быстрорастущих форм занятости. Миллионы людей получили возможность легализовать доходы без сложной бюрократии. Это несомненное достижение.
Но одновременно возник вопрос: всегда ли самозанятый действительно является самостоятельным экономическим субъектом? Когда человек сам ищет клиентов, устанавливает расценки и управляет своей деятельностью, ответ очевиден. Когда же весь процесс работы определяется платформой, ситуация становится гораздо сложнее. Именно здесь российской правовой системе ещё предстоит искать баланс между гибкостью занятости и социальной защитой работников.
Спор продолжается
Конвенция № 193 не ликвидирует разногласия между профсоюзами и работодателями. Скорее наоборот — она фиксирует новый этап дискуссии. Платформенная экономика уже стала частью повседневной жизни миллионов людей. Теперь спор идёт не о том, существует ли она. Спор идёт о том, кто будет платить за социальные гарантии.
Именно поэтому вопрос о том, является ли платформенный занятый работником или предпринимателем, остаётся главным трудовым вопросом цифровой эпохи. Это важно: в споре о платформенной занятости обе стороны действительно отчасти правы. Именно поэтому Женеву так долго трясло вокруг одного-единственного вопроса: «работник или предприниматель?».
Независимый профсоюз «Новый труд», как и все мы не знает единственно правильного решения. Мы приглашаем всех к дискуссии и продолжим обсуждение новой Конвенции МОТ.
Руководитель аналитического отдела НПНТ Саид Гафуров
