Независимый профсоюз «Новый труд» продолжает разговор о прошедшей в Женеве 114‑й сессии Международной конференции труда Конвенция № 193, напомним, была принята убедительным большинством: 406 голосов „за“, 8 — „против“, 36 воздержались. За этим голосованием стояли годы напряжённых переговоров между правительствами, профсоюзами и объединениями работодателей. Принципиальный раскол проявился уже на стадии обсуждения: США и Новая Зеландия выступили против, Великобритания и Индия предпочли воздержаться. Это показывает, что вопрос статуса платформенных работников — не техническая деталь, а предмет серьёзных политических и экономических разногласий
Когда Международная организация труда принимает новую Конвенцию, у многих возникает естественный вопрос: а что это меняет лично для меня? Ответ прост: само по себе — почти ничего. Конвенция МОТ не начинает автоматически действовать в России, Швеции, Турции, США, Бразилии, Туркмении Индии или любой другой стране. Для этого государство должно её ратифицировать, а затем привести своё законодательство в соответствие с её требованиями. Поэтому Конвенция № 193 о достойном труде в платформенной экономике — не финал борьбы, а её начало.
Россия давно живёт в платформенной экономике
У нас любят говорить, что платформенная занятость — это «новая экономика». На самом деле она уже давно стала обычной частью жизни. По официальным данным, число зарегистрированных самозанятых превысило 14,6 миллиона человек. Конечно, далеко не все они работают через цифровые платформы.
Но миллионы российских курьеров, водителей такси, специалистов по ремонту, дизайнеров, переводчиков, программистов, репетиторов и представителей десятков других профессий ежедневно получают заказы именно через цифровые платформы. Платформенная занятость перестала быть экзотикой. Она стала массовым явлением. Парадокс в том, что экономика изменилась быстрее законодательства.
Закон только догоняет жизнь
В 2026 году в России продолжается работа над законом о платформенной занятости. Это давно назревший шаг. До сих пор значительная часть отношений между платформой и исполнителем регулировалась не трудовым законодательством, а пользовательскими соглашениями, которые составлялись самой платформой. Формально стороны считались равноправными участниками гражданско-правовых отношений. Фактически же условия сотрудничества почти всегда определяла более сильная сторона.
Постепенно государство начинает выстраивать новые правила. Так, с 1 октября 2026 года вступают в силу положения, согласно которым самозанятый, принимающий заказ через платформу, уже не сможет просто передать его исполнение третьему лицу. Государство постепенно пытается определить, где заканчивается предпринимательство и начинается личный труд конкретного человека. Это лишь один пример того, как право начинает догонять изменившуюся экономику.
Это фактически решает одну из проблем, на которую указывала МОТ: размытость ответственности и невозможность определить, кто реально выполняет работу. Это шаг к признанию личного характера труда платформенного исполнителя. В то же время остаются открытыми вопросы алгоритмической прозрачности и механизмов коллективных действий — именно здесь Конвенция может стать ориентиром для следующих этапов реформы.
Почему Конвенция № 193 важнее, чем кажется
Можно спросить: если Россия ещё только создаёт собственное законодательство, зачем вообще нужна международная Конвенция? Затем, что она задаёт ориентир. В Испании, например, суды уже начали ссылаться на неё в спорах о статусе курьеров. В Германии профсоюзы используют её в переговорах с платформами доставки. Международные трудовые стандарты — это не просто «красивые слова». Это язык, на котором разговаривают профсоюзы, правительства и работодатели во всём мире. И когда возникает спор о статусе платформенного работника, об алгоритмическом управлении, о социальных гарантиях или о праве на объединение, Конвенция становится серьёзным аргументом. Не случайно профсоюзы всего мира так внимательно следили за её обсуждением.
Было бы наивно думать, что после принятия Конвенции жизнь миллионов работников сразу станет лучше. Сама по себе не станет. Любая международная норма начинает работать только тогда, когда появляются люди, готовые требовать её исполнения: Профсоюзные лидеры, юристы, депутаты, профессура в вузах и сами работники.
История трудового права вообще редко знает случаи, когда хорошие законы возникали сами собой. Обычно за каждым таким законом стоят годы переговоров, коллективных действий и общественного давления.
Для российского профсоюзного движения Конвенция № 193 — это не готовое решение всех проблем, а инструмент. Инструмент, с которым можно приходить в суд. Инструмент, с которым можно выходить на парламентские слушания. Инструмент, с которым можно вести переговоры с правительством и работодателями.
Главный вопрос сегодня заключается уже не в том, существует ли международный стандарт достойного труда в платформенной экономике — он существует. Главный вопрос — сумеем ли мы использовать его в интересах миллионов российских работников. Конвенция №193 — это не волшебная палочка. Это инструмент. А инструмент работает только тогда, когда появляются люди, готовые брать его в руки. От того, насколько мы готовы это делать, зависит, станет ли платформенная экономика территорией достойного труда или останется пространством, где правила по-прежнему пишут исключительно владельцы цифровых платформ
Руководитель аналитического отдела Независимого профсоюза «Новый труд» Саид Гафуров
