12 июня 2026 года в Женеве завершилась 114-я сессия Международной конференции труда. И мир труда стал немного другим. Не громче. Не быстрее. Не удобнее. Но другим.
Делегаты Международной организации труда — представители правительств, профсоюзов и работодателей из 187 стран — приняли Конвенцию № 193 о достойном труде в платформенной экономике. Голосование оказалось убедительным: 406 голосов «за», 8 «против», 36 воздержались.
Для большинства людей это событие прошло почти незамеченным. Между тем речь идёт о первом в истории международном трудовом стандарте, специально разработанном для работников цифровых платформ.
Почему это важно?
Потому что впервые мировое сообщество официально признало: платформенная занятость — не временная аномалия, не экзотика на обочине «настоящего» рынка труда и не переходный этап между безработицей и «нормальной работой». Это полноценная форма труда XXI века.
МОТ существует с 1919 года. За это время организация принимала конвенции о детском труде, о принудительном труде, о свободе объединения работников, о коллективных переговорах, о минимальных трудовых гарантиях. Но никогда прежде — о людях, которые получают задания через приложение в смартфоне, работают через цифровые платформы и зачастую даже не знают, кто именно является их работодателем.
Для миллионов людей во всём мире это не академический спор и не вопрос терминологии. Курьер в Москве, водитель в Казани, дизайнер во Владивостоке, переводчик в Санкт-Петербурге, студент-репетитор или программист в Новосибирске редко задумываются о международных конвенциях. Их волнуют гораздо более простые вопросы. Почему алгоритм понизил рейтинг? Почему заблокирован аккаунт? Почему от решения компьютерной системы зависит заработок семьи? Почему невозможно оспорить решение платформы?
Именно на эти вопросы впервые пытается ответить международное трудовое право. Генеральный директор МОТ Жильбер Унгбо сформулировал это предельно ясно:
«На протяжении обсуждения мы осознавали, что за нами следят миллионы работников цифровых платформ. Они с напряжением ждали результатов этих дискуссий. Мы не могли их разочаровать».
За этими словами стоят годы дискуссий и напряжённых переговоров. Далеко не все государства и организации были готовы поддержать новый международный стандарт. США и Новая Зеландия голосовали против, Великобритания и Индия воздержались. Это показывает, что даже сегодня вопрос о правах платформенных работников остаётся предметом серьёзных политических и экономических разногласий.
Но принципиальное решение принято.
Конвенция исходит из того, что люди, работающие через цифровые платформы, должны пользоваться базовыми трудовыми гарантиями независимо от того, каким образом их статус определяется национальным законодательством. Документ предусматривает требования к прозрачности алгоритмического управления, защиту от необоснованной деактивации аккаунтов, доступ к механизмам разрешения споров, защиту персональных данных, право на объединение и коллективные переговоры.
Это особенно важно потому, что платформенная экономика давно перестала быть маргинальным явлением. По всему миру десятки миллионов людей получают через платформы основной или существенный источник дохода. Для многих молодых работников это уже не дополнение к традиционной занятости, а её полноценная замена.
В известном смысле современная цифровая платформа напоминает фабрику эпохи промышленной революции. Только вместо заводского гудка — уведомление в приложении. Вместо мастера — алгоритм. Вместо цеха — смартфон.
Когда в XIX веке государства начали признавать права фабричных рабочих, речь шла не только об улучшении условий труда. Речь шла о признании самого факта существования новой социальной реальности. Сегодня происходит нечто похожее.
Платформенная экономика стала слишком большой, чтобы её можно было игнорировать, и слишком важной, чтобы оставить её развитие исключительно на усмотрение алгоритмов и корпораций.
Сто лет назад международное трудовое право училось защищать рабочего у станка. Теперь ему предстоит научиться защищать работника, который никогда не видел своего работодателя и получает задания от приложения в смартфоне.
Именно поэтому Конвенция № 193 — не просто очередной документ МОТ. Это первая серьёзная попытка сформулировать правила труда для цифровой эпохи. Теперь слово за государствами. Конвенцию предстоит ратифицировать и воплотить в национальном законодательстве.
И здесь возникает вопрос, который особенно важен для России. Готовы ли российские институты, российские работодатели и российские профсоюзы к тому, что платформенная занятость окончательно перестала быть исключением и становится одной из норм современного рынка труда?
Об этом мы поговорим в следующих публикациях на сайте Независимого профсоюза «Новый труд». Не отключайтесь!
Автор: Саид Гафуров, руководитель аналитического отдела Независимого профсоюза «Новый труд».
